oxymona (oxymona) wrote,
oxymona
oxymona

Categories:

Немного антиутопии

Если представить себе недалекое будущее...



(Особая благодарность за идею одному еще не старому и не лысому программисту.)

 Весна накатывала на детскую площадку робкими неуверенными волнами детского прибоя. Вот, выглянуло из-за туч по-весеннему уже теплое солнце, затих, притаился во влажной тени холодных домов ветер — и высыпали разноцветные, шумные, живые детские стайки. Словно муравьи на солнце, они копошатся в одном им ведомом ритме, двигаются по хаотичным траекториям, не поддаются логике и упорядочиванию. И среди них, словно муравьи-солдаты среди рабочих, возвышаются контролирующие их мамы. А больше — по периметру на скамейках, своими взрослыми стайками со своим взрослым гомоном.

 Однако, стоило только солнцу уйти за тучу, как вырывался на свободу коварный весенний холодный ветерок и тут же распугал стайки едва разоблачившихся из зимней одежды детей, словно прошлогодние листья сметал их по обочинам, прогнал в дома к теплу, к электрическому свету, сладкому чаю с медом, мягким тапкам и урчащим котам.

 Так, словно волны неуверенного пенного прибоя, детский разрозненный пестрый рой то налетал на площадку, то утекал в темные зловонные рты подьездов, подгоняемый резкими похолоданиями, дождями и даже снегопадами, оставляя по себе — словно безмолвные волны выбрасывают на берег грязь моря, - человеческий неистребимый никакими ПЭТ-ферментирующими бактериями мусор.

 Но вот настало то время, когда весна наконец победила в этой извечной мартовской битве упрямую и глупую зимнюю слякоть, стылость, промозглость и сырость, и ворвалась в мир красками зелени, ароматом цветов и просыпающейся земли, любвеобильными звуками весенних птиц и... какофонией детских площадок.

 Здесь, на площадке, свой мир, переполненный звуками, разноголосый, разрозненный, неблагозвучный. Он громкий и тихий, он переполнен колючими высокими и низкими, вибрирующими по земле и в легких детей звуками, он дисгармоничен и равнодушен к воздуху, который его разносит. Он амузыкален, так как несет в себе слишком много музыкальных звуков, смешанных в одну общую музыкальную помойку, до которой никому на этой площадке нет дела.

 У младших на ремнях модных брюк болтаются разноцветные колонки — они выгуливаются на коротких блютус-поводках мамами, являющимися своеобразными башнями блютус-передачи. Отойдешь чуть дальше положенного от мамы — музыка прерывается, не дотягиваясь от телефонов, спрятанных в задних карманах обтягивающих джинсов, своими невидимыми блютус-щупальцами до детских пестрых колонок. Они звучат смешными мультяшными писклявыми голосами и засильем высоких тонов — каждый сам по себе ходячий мультик, каждый сам по себе маленький динамик. Здесь то и дело раздается громкий надрывный детский плач и очередная мама-антенна, покидает свой наблюдательный пункт чтобы остановить внезапный, ворвавшийся в привычную какофонию, неприятный, не гармонирующий с общим пестрым фоном, детский голос.

 Те дети, что постарше, сами задают себе музыку, имея при себе и носитель музыки, и источник звука. Колонка может болтаться на штанах, или изрыгает дабстеп, болаясь на шнурке на пузе, раскачивая звук, разбрасывая колебания, заливая волны то в левое, то в правое ухо. Они равномерно рассредоточены по всей площадке, они бегают чуть поодаль, рассыпая свой звуковой мусор по стадиону, что раскинулся поблизости, они шумные, перекрикивают свою же музыку, они не слышат что играет у собеседника, но и не замечают уже своей музыки, привычные к миру, засоренному звуками, равнодушные к нему, но ненавидящие тишину, слишком пустую и бесплотную.

 Рядом с площадкой расположились группой тренажеры разных конфигураций и назначения. Здесь тоже шумно. Дети, вплотную подобравшиеся к возрасту “teen”, но еще не вступившие в него в полной мере, собираются плотными стайками, включают бестолковый бессмысленный рэп, курят из кулака запретные сигареты, оглядываются и робко матерятся, побаиваясь реакции взрослых. А взрослые боятся воспитывать чужих детей. Здесь преобладают басы, которые расстилаются по всей площадке тяжелым одеялом, вибрируя бахромой на концах.

 На брусьях соревнуются несколько подростков, включивших себе что-то драйвово-зажигательное, чтобы было больше сил отжиматься, подтягиваться и всячески игарть мускулами друг перед другом и перед девчонками. Последние расположились неподалеку на колесах, наполовину вкопанных в землю. Девочки слушают бессмысленный и беспощадный рэп и попсу и пытаются придумать как замаскировать запах сигарет дешевыми духами и дезодорантами.

 На баскетбольной площадке рубит хип-хоп и полукилограммовый баскетбольный мяч с черными швами гулко отбивает от асфальта ритм, бьет в баскетбольные щитки и звенит цепями корзин. Здесь резкие окрики, смелый мат, оскорбления, пот и хип-хоп — у каждого свой, у каждого громкий, выпущенный в свободный полет мембраной динамика.

 Еще дальше — группки подростков старшей школы. Там делает ароматные облака электронный вейп, слышен громкой гогот переломавшихся мутировавших голосов и еще более громкая попса, смешанная с дабстепом, альтернативой и рэпом.

 Шум этот, далекий от идеалов музыкального мира, плотной шапкой накрыл площадку, давил на нее, выплескивался за пределы, как вода в раскачавшемся стакане. Он топорщился хаотичными звуками высоких тонов, смешанных словно все цвета радуги в грязную коричневатую уличную пыль. Но ни один участник этого великого блютус-хора, не замечал никакой дисгармонии, никакого дискомфорта. И только мрачная фигура с рюкзаком, сгорбившаяся на скамейке в углу площадки, качала головой и что-то негромко ворчала себе под нос.

 Это старый программист, вышедший из своей темной, заполненной техникой, норы на весеннее солнце, словно первый подснежник после долгой зимы, впитывал в себя свет, аромат весны и...

 Чертыхнувшись про себя и сплюнув в сердцах себе под ноги, он раскрыл рюкзак и достал черную коробку. Почесав заметно поседевшее и поредевшее (очевидно, от постоянного чесания) темечко, он сторжно отогнул четыре толстые, как неестественно длинные пальцы, черные антенны и, тяжело вздохнув, нажал кнопку...

 В обрушившейся на площадку внезапной ватной тишине замерли все до единого дети, оглядываясь удивленно, как прозревшие новорожденные котята. Очевидно было, что что-то изменилось в их мире, но что — никто из них понять не мог. Ясно было только то, что привычный мир вдруг лишился чего-то важного, чего-то обязательного, серьезной составляющей, без которой он стал вдруг неполноценным, выцвел и обеднел. Лишь спустя минуты растерянных немых взглядов друг на друга, они опускали свои взгляды на безжизненные мертвые колонки, висящие на ремнях, шнурках, рюкзаках, рамах велосипедов, гиробордов и скутеров и в растерянности прикладывали их к уху, пытаясь найти в них привычный звук. Волна оторопи накрыла площадку и в этой вынужденной тишине вдруг заиграл молодыми листьями теплый весенний ветерок, дунул в ухо, поцелуем мазнул по щеке, ратрепал седые редкие волосы...

 Старый программист с довольной ухмылкой на губах потер бороду: глушилка работала исправно. Довольный собой он полез в рюкзак, достал ноутбук и, сделав глубокий, полный блаженства вдох, раскрыл его. Код сам не напишется...

...А в раскидистой кроне зеленеющей липы громко заливался чистой, звонкой, смелой песней соловей.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments